Космический юмор

Когда-то космонавтика привлекла меня своей многогранностью. Это и некая реализация невероятных некогда вроде бы пустых идей, и наглядный технический/технологический прогресс, и нечто мальчишеское — начало моста в фантастику с межзвёздными перелётами-приключениями-пришельцами/аборигенами и т.д.

Но отдельно меня привлекал человеческий фактор. Фактор Ума (только с большой буквы) — Королёва, например; фактор личного и уже будничного героизма (по нынешним критериям, скажем, вероятность успешного полёта Гагарина — уже меньше 50%, а тогда считалось, что чуть ли не 95).
Фактор трагизма — мальчишкой помню реально народную трагедию и общее какое-то горе: Комаров погиб. А что он кому-то, кроме членов его семьи и коллег? Нет, совсем посторонние люди плакали.
Вскоре Гагарин погиб и его похороны на Красной площади. И траур в пионерлагере помню, когда экипаж «Союза-11» при посадке погиб. И ещё холодная война была на дворе, когда «Челленджер» на взлёте взорвался и об этом партийная «Правда» на первой странице большую статью разместила вместе с соболезнованиями от руководства СССР.

Но отдельной статьёй — такая штука как космический юмор. В чём-то похожий, в чём-то нет на наш земной.

Во время полёта Быковского на «Востоке-5» связь ещё была хреноватая. И получив сообщение с орбиты «В 9 часов 05 минут был космический стук», на ноги поднялись все. Все конструкторы во главе с Королёвым… Какой стук? Откуда? Спрашивают:
— А повторный стук был?
Пауза и Быковский отвечает «Нет, а что, должен был быть?» На Земле опять ничего не понимают.
— Характер стука какой был?
— Какой-какой, нормальный. Обычный.
— Внешний или внутренний?
— Что — «внешний» или «внутренний»? Как это?..
Снова пауза. Потом Быковский заржал в голос.
— Не! Не «стук», а «стул»! (помолчал и для снятия всех вопросов уточнил) Я сходил по-большому, покакал, покакал, понимаете?
Земля не ответила — все смеялись. Потом генерал Каманин искренне поздравил Быковского с достижением и первенством — Быковский стал самым первым, кто это сделал в космосе.

В 1973-м американец Оуэн Гэрриотт взял на станцию «Скайлэб» диктофон, на который его жена наговорила авансом несколько хорошо рассчитанных фраз. Когда в один из дней оператор вышел на связь с орбитальной станцией, Гарриотт этот диктофон включил.
Между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:
— «Скайлэб», это Хьюстон, ответьте.
— Здравствуйте, Хьюстон, — бодрым женским голосом отозвалась станция. — Это «Скайлэб».
Земля после секундного колебания поинтересовалась:
— Кто говорит?
— Привет, Боб, — отозвалась станция. — Это Хелен, жена Оуэна.
Боб несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:
— Что ты там делаешь?
— Да я тут решила зайти, принесла ребятам поесть. Не беспокойтесь, всё свеженькое, — ответили с орбиты.
Центр управления молчал около минуты, а затем отключился. Видимо, у офицера связи сдали нервы.

Давний анекдот про космонавта Интеркосмоса, чья основная функция в полёте — ничего не трогать и вовремя накормить собаку, имеет на самом деле под собой основу.
Вьетнамец Фам Туан (позывной «Терек-2») почти сразу же начал жаловаться на Землю, что ему ничего важного не поручают делать, что его игнорируют, что в нём не видят покорителя космоса и настоящего помощника; он жаловался, что его командир Владимир Горбатко (позывной «Терек-1») заставляет его делать только чёрную работу на борту, а все интересные вещи проделывает сам. И, в конце концов, он так заколебал всех в ЦУПе своим нытьём, что однажды ему сообщили:
— Терек-2, для вас есть важное задание!
Вьетнамец немедленно оживился.
— Терек-2, срочно перейдите во второй отсек.
Он выполнил.
— Откройте шкаф №7.
Он открыл.
— Достаньте синий ящик №5.
Он достал.
— Откройте его. Видите банан?
Открыл. Увидел.
— Очистите банан.
Наивная душа, он очистил. В предвкушении важнейшей миссии в истории космического Вьетнама.
— А теперь, — в ЦУПе уже поднялось настроение, — передайте банан Тереку-1…

Экипажу Романенко-Гречко удалось пронести на борт фляжку коньяка. По глоточку иногда на сон грядущий… Но смогли выпить только половину фляги. Остальное просто не получалось вылить: жидкость имеет такой же нулевой вес, как и воздух, поэтому не выливается. А если ее выдавливать, то она только смешиваются с воздухом в пену (а соломинки-трубочки, нет). Поэтому полфляги пришлось оставить. Каково же было удивление экипажа, когда следующие космонавты вернулись на Землю и сказали, что допили коньяк! Как?!!
Оказалось, они придумали способ. Один поднимался под потолок и брал флягу губами, а второй бил его по голове. Первый опускался вниз, а жидкость по инерции выливалась к нему в рот. Потом менялись местами. Как они сказали, «кроме высшего образования нужно иметь еще и хотя бы среднее соображение».

Однажды скучающий оператор решил подколоть экипаж станции МИР и после заслушивания отчета и сообщения очередных поправок к плану работ, добавил:
— И ещё. Телеметрия нам не нравится, проветрите-ка станцию.
Экипаж, понятно, ошалел.
Следует вопрос: — А как проветрить?
— Ну, иллюминатор просто откройте, минут на 10.
Космонавты начинают думать, что на Земле все свихнулись и возвращаться, видимо, уже не стоит. Потом соображают, что имела место шутка. Надо бы ответить…
Наступает следующий сеанс связи (в ЦУПе в это время уже раннее утро), как на грех заявляется проверяющая комиссия. Стоят, слушают отчет экипажа:
— То-то и это выполнено по графику… выполнено… отложено согласно… самочувствие отличное… Станцию проветрили.
Глаза у комиссии лезут на лоб, оператор (уже новый) с трудом удерживается на стуле.
— Что, простите, проветрили?
— Станцию! Согласно дополнению к заданию, полученному на прошлом сеансе.
— П-п-проветрили станцию? К-к-как???
— Открыли иллюминатор. На 10 минут. Согласно полученному распоряжению.
Теперь уже мрачно опухли в ЦУПе. Поскрипев мозгами, поняли, что ничего не поняли. ЦУП отрапортовал отбой и… начался дикий шухер.
Разумеется, всё потом разрулили. Что стало с шутником-оператором, история умалчивает, а вот экипажу по возвращении вставили а-а-агромного размера клизму. Как сказал главный конструктор, «За несвоевременные шутки при отягчающих обстоятельствах».

Имел место и шухер, когда космонавты на «Мире» системой верёвочек приготовили скафандр и во время телесеанса с Землёй его задействовали. ЦУП увидел, как за спиной двоих вдруг откуда-то появляется кто-то третий, в скафандре неловко протискивается, машет рукой. Кто?! Откуда?! Как?!
Добил командир, который, оглянувшись через плечо, устало так кинул:
— А-а-а, это ты… Ну, проходи…

И очень страшные минуты пришлось пережить экипажу Ковалёнок-Иванченков. У них сломался видеомагнитофон во время просмотра «Белого солнца пустыни». Ковырялись, ничего не вышло. Бросили, пошли спать. Чёрт его знает, что там отошло-отклеилось, но они подпрыгнули и чуть не поседели со сна, когда в тишине космической станции кто-то громогласно заорал:
— Здорово, отцы!..
Хорошо хоть пауза там после реплики не очень уж большая, пошёл текст, мужики выключили видик и, икая, отправились портки стирать…

(отсюда)

Добавить комментарий